Священник смотрит на суету практики мирян

X. Престольные праздники

В православной церкви есть обычай, каждый приход и каждый храм посвящать имени какого-либо святого, или целому событию из Св. Истории.

В памятный день этого святого церковь устраивает большое торжество, приглашает по этому случаю высшего церковного иерарха, торжественно поет хор.

Руководители прихода в этот праздник стараются сделать все возможное, чтобы богослужение было торжественным.

Такой день называется “храмовым днем” или престольным праздником.

Бывало, в небольшое село сходилось из окрестных деревень до двух тысяч народа. Так как церковное помещение не могло вместить столько людей, то большинство вообще в церковь не заходило, а толпились в церковной ограде. На такие престольные праздники устремлялись разные “коробейники” со своими товарами. Они раскладывали свои товары вблизи церкви или даже в церковной ограде. В то время, когда в церкви шло богослужение, вне церкви раздавались охрипшие голоса торговцев.

Тут же продавались и предметы религиозного культа: иконы, крестики, разные образа, песенники, молитвенники, а также дешевая по цене и по содержанию литература, вроде сказок про “Соловья – Разбойника”, “Али-Бабу”, “Синюю Бороду”, и тут же, продавались “Оракулы”, “Сонники”, всякого рода гадания в конвертах “со счастьем”, т. е. с дешевыми украшениями для девушек. Также продавались брошки, булавки, перстеньки, серьги и многое другое. Немного подальше от церкви устанавливались разные карусели, стрельбища, где можно было за удачный выстрел получить игрушку. Иногда на престольные праздники в села и местечки приезжали клоуны и кукольные театры.

Все это, конечно, привлекало массу народа. В действительности люди не шли для молитвенного общения, а шли на “ярмарку суеты”. У местных и у приезжих трактирщиков, как и у торговцев, в такие праздники бывал хороший заработок.

Печальным было то, что возле самых церковных входных дверей толпились калеки, слепцы, вообще попрошайки. Они не давали прохода людям, протягивая руки, просили милостыню.

Как только богослужение подходило к концу, люди спешили выйти из церкви и тут же направлялись в трактиры и кабаки, переполняя их. Туда же спешили все нищие и калеки и там же пропивали все то, что выпрашивали.

Оказывалось, что многие из этих слепых и калек вовсе такими не были. Они просто притворялись и выпрашивали себе на выпивку.

В престольный день было весело и шумно в каждой хате.

Местный священник приглашал в свой дом приезжее духовенство. О том, как они проводили время после службы я не намерен описывать, но многие прихожане знали, как веселились в престольный праздник “батюшки”.

В связи с этим хочется обратить внимание на такие вопросы: были ли престольные праздники полезными для духовной жизни прихожан? Прославлялся ли вообще Господь в такие праздники, или огорчался? Что об этом думали духовные пастыри?

Кстати, мне вспомнилось время, когда много нашего народа после войны оказалось в лагерях в Германии. Сразу же начали организовывать церковные приходы, строить церкви, посвящая их имени какого-либо святого по старому обычаю. Вспомнили и о престольных праздниках. На эти праздники приглашали высших церковных иерархов, других священников. После службы устраивались общие обеды для прихожан и для гостей.

Конечно, это было хорошо, если бы прихожане, как братья во Христе провели час-два за общим столом, поделились своими мыслями, впечатлениями, полезными для души.

Однако, так не было. Хорошо подвыпив и, накурив так, что дым стелился облаком, за столами начинали петь песни, но не такие, какими можно прославить Господа. Потом начинались споры. Такие обеды часто кончались неприятностями.

Возможно, что о таких “престольных праздниках” не стоило бы вспоминать, но они являются характерными для нашего народа, которому духовные пастыри дают особый эпитет религиозного и набожного. Пастыри призывают народ крепко держаться обычаев наших отцов, умышленно забывая о том, что отцы наши сами не знали живого Бога и детей своих не привели к познанию Истины.

XI. Религиозность и набожность

Это не шутка! Такими достоинствами наделяется и восхваляется наш народ на каждом шагу. Религиозные вожди, убаюкивающие наш народ беречь эту религиозность и набожность так, как берегли их наши отцы.

Не насмешка ли это над истинным положением вещей?

Религиозность и набожность нашего народа хорошо показали себя во время революции. Качества этой набожности и религиозности покоились на сухих и низкому не понятных обрядах, языческих обычаях, как это было и во времена поклонения Дождь-богу, Перуну и другим идолам.

Принявши сверху навязанную христианскую религию со всеми ее, существовавшими в то время, извращениями, народ не оставил языческие обряды, но многие из них принес в православие.

Православное духовенство того времени не могло их искоренить из души народа и постепенно вводило их в христианскую религию, придавая им измененный внешний вид. Таким порядком были введены разные празднования, освящения, поминки, заупокойные служения и т. п.

Принявши религию без знания Истины Божьей, записанной в Священном Писании, народ не мог родиться свыше от Духа Святого, чтобы стать вполне новой тварью, не мог освятить своей души и поэтому остался таким, каким был раньше, хотя с того времени прошло много столетий и поколений.

Православная Церковь не учила и не учит народ, не ведет его к Истине, а идет за народом, угождая ему во всем. Поэтому, люди, пребывающие в грехе, не отлучаются от церкви. Церковь не учит покаянию и пути спасения. Наоборот, церковнослужители при каждом случае напоминают народу о нашей родовой религиозности, о набожности наших предков, как бы подчеркивая этим, что они, предки, правильно приняли учение Христа, а потому и мы должны идти по их стопам. При этом особенно подчеркивается преданность и верность Богу, проявленные в борьбе за веру православную”. Отсюда то и возник обычай называть воинов православных народов “христолюбивым воинством”. Этот термин вошел в порядок православной церковной службы и перешел в украинский перевод.

В Ектеньях есть специальные моления о “христолюбивом воинстве нашем”, для которого церковь просит у Господа победу над врагом.

В действительности же воинство, какое бы оно ни было — было скорее дьяволоподобно, нежели христоподобно, потому что “дьявол от начала был убийца”. Так сказал Христос.

Об этом можно было бы много говорить, но я позволю себе привести здесь только несколько моментов. Например, не является секретом, что в русской армии практиковалась матерщина и битье солдат в лицо. Уже одно это является доказательством, что никакого “христолюбия” в армии не было, тем паче в среде элиты армии — офицеров. Христа могут любить лишь те, которые знают Его надлежащим образом и подчиняются Его заповедям. А заповедь Его проста и понятна: “люби врага”, а не стреляй в него.

Что же касается “христолюбия” воинов украинской армии, в которой я имел возможность быть, то я могу с уверенностью и с полной ответственностью за свои слова сказать, что они в этом отношении были намного хуже.

Этим я не черню и не отношусь с презрением к моим собратьям по национальности, бывшим воинам нашей армии. Я хочу совершенно сознательно и полной ответственностью перед Богом сказать ту горькую правду, о которой никто еще не сказал во всеуслышанье и возможно никто не скажет.

Мне тяжело говорить эту правду. В нашем войске в период войны 1917 — 20-х годов не было не только никакой религиозности или набожности, но процветало полное безбожие, как среди рядовых, так и среди офицеров, среди которых были зачастую люди с духовным образованием.

В полку, в котором служил я, 30-40% воинов матерились на чем стоит свет. Командиры не были исключением.

Так выглядело это “христолюбие” о котором по шаблону не перестают твердить в православных молениях. Для людей это — обман, а для Бога — тяжелое оскорбление, за которое народ уже терпит наказание. Это наказание не посылает Господь, как вбивают в головы людей священники. Это наказание сам народ навлекает на свои головы, потому что верит не Богу, а своим лжепророкам и лжеучителям.

Народ должен был бы извлечь из этого урок и все усилия направить для познания Истины Божьей, какой она открывается в Евангелии.

Давно пришла пора для того, чтобы наш народ очнулся от религиозного дурмана, протер бы свои глаза и понял, что спасение наше не в обрядовой религиозности, а в покаянии и в принятии Христа, как личного Спасителя.

Народу давно пора свернуть с погибельного пути и стать на путь узкий, на путь Божий, единый путь, ведущий в царство Божие, которое должно быть здесь, внутри нас.

Пора, наконец взглянуть с сокрушенными сердцами на Того, Кто умер на голгофском кресте, чтобы спасти каждого кающегося грешника.

XII. Напрасные взывания

ОДНАЖДЫ Христос сказал: “Что вы зовете Меня: Господи! Господи! а не делаете того, что Я говорю?” (Лук.6:46).

Эти слова можно целиком отнести к православным церковным службам.

Так, например, во время одной лишь Литургии, повторяется приблизительно от 150 до 170 раз — “Господи помилуй” и 13-15 раз — “Подай Господи!”

Во время каждой литургии все одни и те же моления о помиловании, одни и те же моления о подаче тех благ, которые включены в Просительные Ектеньи.

Иных молений нет.

Если кто-либо из прихожан желает иное моление, он должен его заранее заказать. И за этот “заказ” он должен заплатить.

Но что обычно заказывает прихожанин? Молебен одному из святых о здравии, или же панихиду об упокоении умершего и редко какой-нибудь акафист.

Личной молитвы, изливающейся из сердца, они не знают, ибо молятся только заученными молитвами из молитвенника, не вдумываясь в слова. При этом молятся Богу и святым одновременно, и потому люди зачастую даже не знают, кому молятся в данный момент?

Люди не знают, и никто им не говорит, что молитва должна быть обращена только к Богу.

Это — страшная трагедия нашего народа! Виновниками ее являются те, на которых лежит обязанность научить людей познавать Бога живого и путь Его Спасения.

Христос сказал еще такие слова: “Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! — войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного” (Матф.7:21).

Эти слова священники знают очень хорошо, знают наизусть, но не хотят придавать им важного значения и потому сами повторяют: “Господи помилуй” или “Подай Господи!” и других учат этому.

Что же касается исполнения воли Божией, об этом они предпочитают не говорить другим, потому что сами не исполняют.

XIII. Титулы и чины

Христос сказал также такие слова: “А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья; и отцем себе не называйте никого на. земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос” (Матф.23:8-10).

Однако эти слова Христа не являются авторитетными и для православного духовенства и для мирян, ибо уже начиная с низшего чина — диакона называют отцом, а епископа — даже владыкою.

Христос сказал, что один наш Отец, Который на небесах. Он наш духовный Отец, Он же Владыка неба и земли, но священники, смертные и грешные люди, присваивают себе эти титулы и почести.

Более того, они прибавляют еще и определенные степени отличия, как это было в бывшей русской армии для офицеров всех рангов.

Так, например, священник имеет следующие титулы почтения: честной, честнейший, Всечестный, Всечестнейший, Преподобный и Высокопреподобный отец.

Епископы имеют следующие титулы почтения: Преосвященный, Высокопреосвященнейший, Блаженный Владыко и даже Его Святейшество.

Все духовенство разделяется на саны (чины) и составляет в церкви особый класс, привилегированный класс, как “непосредственные последователи и преемники Христа и апостолов”. В то же время они не имеют малейшего представления, чем именно является Церковь?

Читая это определение, невольно хочется плакать.

XIV. Предметы религиозного культа

В православной церкви их имеется очень много. О предметах культа много можно было бы сказать, но я остановлюсь только на важнейших.

Во-первых, одежда, облачение священника. Предметов немало, но главным является епитрахиль. Это длинный кусок материи, одеваемый через голову и застегиваемый пуговицами спереди.

Епитрахиль символизирует собою благодать Святого Духа, которая, как “миро” возливается на голову и сплывает на бороду Аарона и на край его одежды.

Без епитрахили священник не может служить абсолютно ни одной службы. Он также не может одевать ее на обыкновенную одежду, а только на подрясник.

Другой предмет, без которого священник не может служить Литургию — Антиминс. Это четырехугольный кусок шелка или льняного полотна, на котором изображен момент опускания Христа в гроб. В нем должна быть зашита частица мощей какого-либо святого, признанного православной церковью.

Если нет двух предметов, то священник не является священником.

Представим себе, что в бурное военное время, когда священник должен быть в разъездах, имея все необходимое с собой, его багаж погиб и он остался только со своим титулом. Если вблизи не окажется православной церкви или вообще никакой церкви, священник не может служить ни Литургии, ни какой другой службы.

Конечно, епитрахиль можно было бы сделать из какой-нибудь материи, но ее нужно освятить, а это сделать невозможно, так как освящение требует определенной церемонии. Кроме того, необходимо сначала освятить воду, чтобы потом уж святить епитрахиль, а освятить воду священник не имеет права без наличия освященной епитрахили.

Таким образом служение священника зависит от наличия материальных вещей.

Можно ли во всем этом видеть волю Божию? Ясно, что нет!

Что же касается Антиминса, то с этим бывает положение еще хуже.

В действительности же Писание учит, что в поклонении нении и служении Богу нет и не может быть иного препятствия, кроме греха.

Покаявшийся, прощенный и таким образом спасенный человек имеет дерзновение и право предстать перед своим Господом, как есть, ибо он поклоняется Богу и служит Ему в духе и истине, как сказал об этом Христос в беседе с самарянкою.

Да уразумеют эту простую истину те, которые называют себя служителями Божьими и только тогда Господь благословит их.

XV. Иконы — образа

Об этом можно было бы писать много, но этот вопрос уже не раз отмечался другими во свете Писания. Однако это не коснулось православных.

Они и теперь не представляют себе иного поклонения Богу, как только посредством икон. Даже в том случае, когда священнику необходимо отслужить какую-нибудь “службу”, он должен иметь хотя бы одну икону. Когда православным приходится служить в протестантской церкви, где икон нет, они приносят свои иконы и обставляют ими помещение.

Без икон православные люди молиться не умеют.

Я не раз слышал, как православные священники говорили, что в протестантской церкви, где нет икон, они чувствуют себя, как в тюрьме. И когда православные теологи, защищая иконопочитание, утверждают, что через иконы прихожане поклоняются личности изображенной на иконе, то они говорят неправду.

Я имел возможность убедиться в годы моего служения в православной церкви, что даже говорящие так, делают в действительности наоборот.

Я убедился, что даже священники, стоя, например, перед иконой святителя Николая, молитвы произносят Богу Отцу, Христу и Святому Духу, Деве Марии, а иногда другим святым.

Приходилось видеть также, когда старшие священники с высшим богословским образованием при общей молитве (например во время съездов, обедов и т.п.) поворачивались лицом к стене, на которой висела икона какого-нибудь святого и молились “Отче наш” или “Царю Небесный”, “Богородице, Дево, радуйся…” не обращая внимания на то, что они стояли, например, перед иконой св. Владимира.

Христос ясно сказал: “Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них” (Матф.18:20).

Для православных эти простые слова непонятны. Почему Христос среди них, а не в углу на стене, в рамке?

Полезно вспомнить, что когда наши беженцы жили в Германии в лагерях и строили там церкви, то они обязательно украшали их разными иконами. Когда же лагеря начинали ликвидировать, а вместе с ними и церкви, то иконы свозили туда, где еще были церкви. Когда же и последние церкви подлежали ликвидации, то иконы свозили в кучу и сжигали.

Сначала делали иконы, потом освящали, кадили им, целовали их, как святыни и, наконец, сжигали, как ненужное.

В одном немецком городе, в бывшем бомбоубежище, еще до сих пор, вероятно, лежат кучи икон православных, свезенных из нескольких закрытых церквей. Их грызут крысы. Жалкая их доля!

Г. Добровольский, «Во Свете Писания»